13 февраля 1972 года сборная СССР победила Чехословакию 5:2 и стала олимпийским чемпионом в Саппоро. Третье золото подряд для команды под руководством Аркадия Чернышёва и Анатолия Тарасова. Через несколько месяцев советские хоккеисты впервые встретятся в большой серии с канадскими профессионалами. Но у борта будут уже другие тренеры. Результаты олимпийского турнира, хроника смены штаба ФХР.
Существует версия, что победителей наказали за отказ сыграть вничью. Однако есть и свидетельства о подготовке смены штаба ещё до Олимпиады.
Четвёртая часть — о болезненном разрыве со сборной, который семья Тарасова, игроки и спортивные руководители объясняли по-разному.
Матч сборных СССР и США на зимней Олимпиаде в Гренобле, февраль 1968 года. Этот кадр предшествует Саппоро на четыре года. Фото: Ron Kroon / Anefo, Nationaal Archief, № 921-0878, CC0 1.0.
Что решал последний матч в Саппоро
Перед заключительной встречей у СССР было семь очков, у Чехословакии — шесть. За победу давали два, за ничью — одно. Советской команде для золота хватало ничьей; поражение делало чемпионом соперника. Это расчёт по официальным результатам Hockey Canada.
Поэтому фраза «СССР уже обеспечил себе первое место» неверна. Золото ещё нужно было удержать. При ничьей советская команда становилась первой, чехословацкая — второй. Фактические 5:2 оставили сопернику бронзу, а серебро досталось американцам.
Зная эту арифметику, легче понять, почему возник рассказ о выгодной двум сторонам ничьей. Но таблица подтверждает только спортивные последствия возможного результата. Она не доказывает, что кто-то отдавал тренерам соответствующий приказ.
У Чехословакии оставалась возможность выиграть золото. Для неё последний матч тоже решал судьбу чемпионства.
Версия семьи: победу не простили
Нина Григорьевна Тарасова рассказывала, что руководители хотели ничьей ради чехословацкой команды, а тренеры добились победы и после этого оказались в опале. Рассказ вдовы пересказывает, в частности, исторический обзор КХЛ.
Семейное воспоминание передаёт близкий взгляд на разрыв. Но считать отказ сыграть вничью установленной причиной кадрового решения без независимого подтверждения нельзя.
Версия других участников: смену готовили заранее
В хронике ФХР сказано, что Чернышёв и Тарасов сообщили игрокам о предстоящем уходе ещё перед началом Олимпиады. Борис Майоров, работавший тогда в спортивном руководстве, тоже вспоминал заблаговременную подготовку нового штаба. Он связывал с этим отправку в Саппоро Всеволода Боброва и Николая Пучкова. Хроника ФХР, интервью Майорова 2025 года.
Если эти воспоминания верны, решение не могло возникнуть только как внезапное наказание после последнего матча. Но отсюда не следует, что все участники одинаково понимали будущий уход. Отдых, временная пауза, окончательная замена — разные ожидания, которые в спортивной хронике легко схлопываются в одно слово «отставка».
Майоров говорил о подготовке смены, но не подтверждал, что лично видел заявления тренеров. Поэтому его воспоминания не позволяют судить о содержании этих документов.
Есть и текст заявления Тарасова, воспроизведённый Александром Горбуновым, а затем спортивной прессой. В нём содержится просьба освободить от работы со сборными согласно прежней договорённости; стоит дата 21 февраля 1972 года. Биограф связывает сохранение текста с записью журналиста Бориса Левина на заседании 24 февраля. Разбор истории заявления.
Это не показанный читателю архивный оригинал. Перед нами переданный через несколько публикаций текст. Он помогает понять, почему версия о заранее обсуждавшемся уходе имеет основания, но не позволяет восстановить все разговоры, давление или намерения сторон.
Анатолий Фирсов у ворот сборной Швеции. Олимпийские игры в Гренобле, 13 февраля 1968 года. Фото: Ron Kroon / Anefo, Nationaal Archief, № 921-0881, CC0 1.0.
,_Bestanddeelnr_921-0881.jpg){kind=link}
Фирсов ждал возвращения
Анатолий Фирсов в интервью PBS рассказывал, что тренеры собирались отдохнуть несколько месяцев, после чего рассчитывали вернуться. Сам он объяснял нежелание работать с новым штабом преданностью Тарасову. Расшифровка интервью Фирсова.
Точно установить единственную причину разрыва по этим свидетельствам невозможно. Мы видим разные положения наблюдателей: семья, игрок, спортивный руководитель, позднейший биограф. Они знали разные разговоры и по-разному пережили последствия.
Формула «Тарасова отстранили» передаёт итог — на прежнем месте его больше не было, — но не объясняет механизм. Столь же мало объясняет формальное «ушёл по заявлению», если не знать, чего он ожидал после него.
Канада приблизилась, а прежний штаб остался в стороне
Весной 1972 года сборной на чемпионате мира руководили Всеволод Бобров и Николай Пучков. Чемпионом стала Чехословакия, прервав советскую серию мировых титулов. На сентябрьскую Суперсерию команда вышла со штабом Бобров — Борис Кулагин. Эти два состава штаба часто смешивают; хроника ФХР позволяет их разделить.
У нового руководства была собственная ответственность. Ему предстояло готовить игроков и принимать решения против соперника, с которым сборная ещё не встречалась в таком формате.
Но и годы предшествующей подготовки никуда не исчезли. Игроки привезут в Канаду выученное движение, связи, навыки, характер. Школа продолжит действовать без человека, который вложил в неё огромную часть жизни. Для тренера трудно представить более острое доказательство собственной значимости — и собственного отсутствия.
В пятой, заключительной части — что Суперсерия доказала о советском хоккее, чего уже никогда не проверить и как Тарасов продолжил бороться за детский хоккей.